Падин В.А. СРЕДНЕЕ ПОДЕСЕНЬЕ (Трубчевская округа) в VI-V вв. до н.э. - X-XII вв.н.э.
по материалам археологических исследований

ОГЛАВЛЕНИЕ


Чубур А. А. Василий Андреевич Падин: портрет на фоне двух веков

В истинном золоте блеска нет;

Не каждый странник забыт;

Не каждый слабеет под гнетом лет -

Корни земля хранит.

Зола обернется огнем опять,

В сумраке луч сверкнет.

Клинок вернется на рукоять,

Корону король обретет.

Дж. Р.Р. Толкин

"Властелин Колец"

 

Вы держите в руках книгу, написанную удивительным человеком. Его зовут Василий Андреевич Падин.

Само слово "человек", как известно, означает "чело века", то есть - лицо века. Падин прошел практически сквозь весь ХХ век с его войнами, революциями, переворотами, репрессиями и гениальными открытиями, изменившими нашу планету. И не просто прошел, а оставил яркий след в истории, стал частью эпохи, как и подобает трудолюбивому и талантливому жителю Земли.

 

Имя археолога и историка Падина мне было известно еще в студенческие годы, тогда же, в 1980-х, завязалась и наша переписка. Но впервые лично познакомиться с ним мне довелось летом 1990 г. Я вел тогда археологические разведки на средней Десне и прибыл в город Трубчевск. В Трубчевском музее встретил меня по столичному интеллигентный, сухощавый и высокий, приветливый и скромный пожилой человек, прошедший затем со мною практически по всем значимым археологическим памятникам района. Неделя общения дала информации больше, чем два предшествовавших месяца в этом сезоне…

 

Помнится, я был немало поражен, когда узнал, что легко и резво карабкающийся по склонам оврагов седовласый археолог уже столь же легко перешагнул и свой восьмидесятилетний рубеж…

 

Когда Василий Андреевич обратился ко мне с просьбой помочь с подготовкой к изданию его последней, итоговой, венчающей его многолетний труд монографии, которую вы сейчас и держите в руках, я ни секунды не колебался, хотя знал, что предстоят многие часы не самой благодарной работы научного редактора, корректора, дизайнера и верстальщика. Но это обещало еще и многие часы общения с замечательным во всех отношениях человеком, и сия чаша весов многократно перевешивала. Увы, с 27 мая 2003 года, примерно через два месяца после получения мною рукописи и некоторых черновиков и зарисовок, наше общение приняло иной характер: Василий Андреевич теперь разговаривает со мною с написанных его рукой страниц, с намагниченных лент и лазерных дисков. В этот душный предгрозовой день его сердце остановилось…

 

Как редактор я постарался вести себя максимально корректно с авторским текстом, позволяя себе лишь легчайшую, щадящую правку и, изредка, удаления повторов. Стиль изложения Падина своеобразен, и пусть он таким, живым и оригинальным, и останется. Пришлось поработать над оформлением списков литературы (не во всех главах Падин успел их закончить). Поменялись местами две последние главы - к этому располагает вся логика повествования: сначала речь должна идти о древнем городе и уже затем о его некрополе. Расширен, по сравнению с запланированным, иллюстративный материал. Правда, некоторые иллюстрации и повторяют отчасти опубликованные ранее в других работах В.А. Падина, ставших библиографической редкостью даже среди специалистов. Часть иллюстраций включена в издание благодаря активной помощи директора Трубчевского краеведческого музея Татьяны Александровны Обыденновой.

 

Конечно, не все высказываемые исследователем идеи и гипотезы бесспорны, не все достаточно аргументированы. Особенно это касается ранних этапов истории. Например, при рассказе о неолите и бронзовом веке дается такая хронология культур: ямочная керамика - ранняя, гребенчатая - поздняя. Археолог А.С. Смирнов, детально изучивший в последние десятилетия неолит Подесенья, утверждает, что гребенчатая керамика относится к более ранним памятникам, а ромбоямочная и ямочно-гребенчатая керамика, напротив, делалась в период развитого и позднего неолита. Спорна привязка курганов бронзового века к памятникам срубной культуры, их интерпретация. Нельзя назвать абсолютно бесспорными и аргументы в пользу гипотезы об автохтонности праславян и славян Подесенья - этот вопрос до сих пор находится на стадии решения и вызывает острейшие дискуссии среди ученых мужей, хотя версия Падина весьма убедительна.

 

Есть кое-где и мелкие неточности. Например, говоря о раскопках Юхновских городищ Д.Я. Самоквасовым в начале ХХ в., Василий Андреевич вовсе не упомянул, что собственно юхновскую культуру выделил уже в середине 1940-х гг. его учитель М.В. Воеводский по материалам исследований в Подесенье. Не всегда автор монографии разделяет пряслица и грузики для ткацкого станка с юхновских городищ и т.п. Будь Василий Андреевич с нами, он, всегда внимательно относившийся к конструктивной критике, несомненно, дополнил и расширил бы в этих и других подобных случаях свою рукопись. Однако делать это самостоятельно я счел неэтичным, тем более что столь незначительные накладки в работе ничуть не умаляют, на мой взгляд, ни ее научного, ни просветительского значения. А то, что монография вводит в научный оборот много малоизвестного и даже совершенно нового фактического материала - совершенно бесспорно. Бесценный материал книга представляет не только для археологов и краеведов, но и для историков науки.

 

Большой интерес для дела охраны культурного наследия составляют два приложения, составленные В.А. Падиным в 1999 г., содержащие списки и краткую характеристику археологических памятников Трубчевского района. Во многом это приложение носит более выигрышный и полноценный характер, чем соответствующий раздел тома "Археологической карты России" по Брянской области. В новом издании АКР безусловно должны быть учтены все сведения, собранные Василием Андреевичем.

 

Ну и, наконец, поскольку монография носит, как говорил сам В.А. Падин, итоговый характер, я счел возможность в качестве еще двух приложений к ней поместить библиографию научных и научно-популярных и публицистических работ Василия Андреевича.

 

Отдельные слова благодарности, как редактор и автор вступительной статьи, я должен сказать гениальному московскому физику, создателю уникальной теории строения наномира Александру Кушелеву. Он бескорыстно поделился материалами о Василии Андреевиче и оказал помощь в подготовке иллюстративного материала. Без его участия эта книга также не смогла бы увидеть свет. Большую помощь в работе над библиографией научно-популярных трудов Василия Андреевича оказала студентка МГСУ, трубчанка Елена Михайловна Лёвкина.

 

Не случайно книга Падина выходит в рамках основанной нами в 2003 г. серии "Очерки по истории археологии Брянской области" - ведь по сути дела это подведение итогов более чем полувековой исследовательской работы патриарха брянской, деснинской археологии в Трубчевской округе. Когда-то историк археологии профессор С.П. Щавелев назвал "последним романтиком краеведческой археологии" курянина Юрия Липкинга. Для Черноземья, быть может, так оно и есть. Но по-настоящему, во всероссийском масштабе, таким последним романтиком было бы более справедливо назвать именно Василия Андреевича Падина, и вот почему.

 

Краеведение, как движение энтузиастов-любителей к концу 1930-х гг. было уничтожено сталинским режимом. Связь поколений прервалась - ведь воспитанники дореволюционной интеллигенции были еще школьниками. Новое поколение местных ученых воспитывалось в основном представителями академической науки, а такое везение немногим. Началось время одиночек. Результатом стал феномен "краеведческой археологии". Археологи-краеведы заполнили своей деятельностью лакуну 1930-70-х гг., когда краеведения в изначальном смысле "научного познания своей малой Родины" уже не существовало, а региональных археологических школ еще не было. Именно одинокие романтики краеведческой археологии (в каждом регионе страны их было 1-2), и встали у истоков создания современной региональной археологической науки. И именно В.А. Падин оказался "последним из могикан" этого ушедшего поколения, единственным, сумевшим войти в XXI век, причем не как "живой музейный экспонат", а как деятельный и щедро делящийся своими знаниями исследователь.

 

В то же время, воспоминания Падина - живая история археологии и краеведения Подесенья, да и вообще настоящая живая история: человек своими глазами видел революцию и НЭП, войну и хрущевскую оттепель, посетил все спектакли Мейерхольда, был близко знаком с профессором Воеводским и академиком Рыбаковым… Я очень рад, что время наших с Василием Андреевичем бесед удалось отснять 2,5-часовой видеофильм. Почти такой же объем видеоматериалов снял замечательный московский физик Александр Кушелев, не раз бывавший у Падина в гостях. Эти съемки поистине бесценны для истории науки.

 

Итак, Василий Андреевич Падин родился 8 марта (23 февраля по юлианскому календарю) 1908 г. в Трубчевске - тогда уездном городе Орловской губернии. К археологии, с которой теперь неразрывно связано его имя, он пришел далеко не сразу.

 

Первой страстью стал театр. Еще в 14 лет, юношей, Василий организовал своих ровесников и поставил спектакль по пьесе Ромашова о Гражданской войне "Федька есаул" у себя в Трубчевске. Потом была любительская постановка Мольера "Лекарь поневоле".

 

Затем - Москва, Государственный Институт Театрального Искусства, где учителями начинающего талантливого артиста и режиссера Падина стали Юрий Александрович Завадский (театр Вахтангова) и Борис Михайлович Сушкевич (2-й МХАТ, ныне Московский ТЮЗ). Учителя прочили Василию Падину большую театральную будущность - для этого было все - артистический талант, хорошо поставленный голос "с металлом", феноменальная память.

 

Женился Василий также в Москве. Однако, увлеченные романтическими веяниями новой эпохи, желанием нести культуру в массы, они с женой - Ниной Васильевной, бросив московскую квартиру, вернулись в Трубчевск, к родителям Василия, и организовали ТРАМ (Театр рабочей молодежи). За театральные годы (а народным театром Василий Андреевич руководил до 1975 года) Падин поставил более 200 спектаклей (96 премьер!) по пьесам классиков, советских и зарубежных авторов. Это "Гроза" и "Без вины виноватые" Островского, "Раскинулось море широко" Вишневского, "Женитьба Фигаро" Бомарше, "Вишневый сад" Чехова, "Овод" Войнич и многое-многое другое. В "Любови Яровой" жена Падина играла Дуньку - "обидел я ее, не дал роли Яровой", - вспоминал Василий Андреевич. Энтузиазм был потрясающим. Спектакли вывозились в деревню (и даже "выносились" когда не было машины), в свой и в соседние районы. Порой театральной труппе приходилось спать, расстелив простыни на обочине проселочной дороги. Чем не бродячие артисты?

 

Уже в 1936 г. Падин был привлечен новым директором Трубчевского краеведческого музея - подвижником, энтузиастом и не менее талантливым человеком Всеволодом Протасьевичем Левенком к археологии, и стал работать сотрудником музея. Супруга Падина также работала на действовавшей при музее метеорологической станции, готовила сводки погоды. Одновременно чета Падиных продолжала и постановки в своем ТРАМе.

 

Поскольку режиссер должен знать эпоху, которую собирается отобразить в постановке, Василий Андреевич много читал исторической литературы, античных и средневековых авторов. Вот так стали сочетаться история и театр. Впоследствии его огромную библиотеку, для маленького Трубчевска практически уникальную, война не пощадила…

 

Раскопки курганов старого Трубчевска в урочище Гай

В годы войны, как "белобилетник" (больное сердце, врачи поначалу даже велосипед запрещали), Падин остался на оккупированной территории. Продолжавший работать ТРАМ многих местных актеров, вообще молодых людей, записанных Падиным в актеры, спас от отправки в Германию. Долгое время одни старики Трубчевска видели в Падине избавителя, другие - чуть ли не приспешника оккупантов, которым он, несмотря на досужие пересуды, никогда не был. Он сотрудничал с партизанами, прятал усовершенствованный им французский радиоприемник с аккумулятором (из 4-лампового он сделал экономичный 2-ламповый) в хлеву, принимал для партизан сводки Совинформбюро. После нескольких неудачных обысков, гестаповцы, наконец, нашли радио. Разыгралась трагедия. Падин с женой успели бежать на болота, но его мать и сестра жены были расстреляны. Когда пришла Советская Армия, Падина назначили заведующим радиоузлом Трубчевска. С ноября он пошел на фронт добровольцем. С 20 октября 1945 г., по возвращении из армии (точнее из госпиталя, после контузии), Василий Андреевич Падин стал новым директором Трубчевского музея.

 

Военные годы развели судьбы В.А. Падина и В.П. Левенка - каждый из них после личных трагедий военного времени считал другого отчасти в них виновным. Падин не раз говорил, что немцы вывезли музей при поддержке Левенка, что на деле было совсем не так. А Левенок не хотел работать с Падиным в одной экспедиции, с усмешкой говорил о новых сотрудниках музея. Бывшие коллеги навсегда стали недругами, каждый пошел в науку своим путем, каждый достиг успеха по-своему. Левенок навсегда покинул Трубчевск и после долгих мытарств и сталинских лагерей стал известным специалистом по мезолиту и неолиту центра Русской равнины. Падин же остался в Трубчевске и занялся региональной археологией. Встретиться вновь им пришлось лишь в 1975 г. на праздновании 1000-летия Трубчевска.

 

В послевоенный период В.А. Падин учился археологии, участвуя в экспедициях под руководством М.В. Воеводского (МГУ), а затем Л.В. Артишевской и члена-корреспондента АН СССР П.Н. Третьякова.

 

Особую роль на старте археологической карьеры Падина сыграл московский ученый Михаил Вацлавович Воеводский. Для исследования геологического строения Деснинской долины в рамках программы экспедиции Воеводского он летом 1947 г. спускался по реке на лодке вместе с геологами Хохловкиной и Громовым от Трубчевска до Новгород-Северского, затем работал на раскопках в Пушкарях, а обратно 100 км шел пешком. "Пришел под утро, так устал, что понять не мог - дома я или нет", - рассказывал потом археолог. Тогда же М.В. Воеводский помог В.А. Падину восстановить и открыть для посетителей разграбленный и вывезенный в Германию Трубчевский краеведческий музей. Благодаря Деснинской экспедиции его фонды и экспозиция вновь были наполнены археологическими экспонатами. В 1947 г. Воеводский совместно с Падиным обследовал древнерусский курганный могильник Кветунь 2, этим окончательно определив сферу основных интересов Василия Андреевича в археологии.

 

В 1949 г. принимал он участие и в раскопках будущим академиком Б.А. Рыбаковым древнего Вщижа. В дальнейшем часто консультировался у академика, приезжая в Москву. Тот принимал Падина всегда, как бы ни был занят. Не без влияния Рыбакова стал ярым и последовательным противником теории норманизма, в последнее время вновь набравшей популярность. Экспедиции были, по словам Василия Андреевича, "замечательным полевым университетом".

 

Учителя В. А. Падина - археологи: М. В. Воеводский, Л. В. Артишевская, П. Н. Третьяков, Б. А. Рыбаков

Вся дальнейшая жизнь В.А. Падина посвящена исследованиям одного, относительно небольшого региона. Он реализовал раскопками и разведками 23 Открытых листа, выданных Институтом Археологии АН СССР. Им были исхожены в процессе разведок долины Ипути, Снежети, Нерусы, Десны от Утов до Новгород-Северского, осмотрено множество балок, оврагов, котлованов, открыт ряд важных для истории Брянщины археологических памятников в Трубчевском, Суражском, Навлинском и Суземском р-нах. В.А. Падин раскопал 2 неолитических стоянки, 9 курганов эпохи бронзы, 3 городища раннего железного века, 6 поселений и могильник I тыс.н.э., 245 курганов Древней Руси и посад древнего Трубчевска (археологический комплекс Кветунь). Вел он и работы совместно с сотрудниками ИГАН геологом А.А. Величко и палинологом (специалистом по древней пыльце растений) Р.В. Федоровой. На счету исследователя также спасение уникального антского клада: 153 ювелирных изделия из бронзы и серебра (фибулы, поясные наборы, шейные гривны, браслеты, височные кольца, подвески, наголовники, зооморфные накладки). Все это, без преувеличения, гигантский вклад в историю и археологию Подесенья.

 

Раскопки в Кветуни. 1970-е гг.

Отчеты, отправляемые В.А. Падиным в Москву служили образцом для многих археологов. Великолепные чертежи раскопов помогали ему делать В. Липский, подполковник в отставке Геннадий Александрович Анискович, а затем, на финише активных полевых исследований, Борис Иванович Нефедов.

 

Наконец, несомненная заслуга Василия Андреевича - составление охранных паспортов для Министерства Культуры СССР на все известные ему памятники археологии Трубчевского района.

 

"Раскопки, - говорил назидательно Падин, - не прогулка "на лоне природы", а упорный труд. Чтобы попасть на раскоп вовремя, вставали в пять утра и первым автобусом мчались "к заветной цели", а если не было автобуса, то вышагивали 12-15, а иногда и 23 километра, не глядя на погоду. Часто раскопки затягивались до наступления осенних холодов с пронизывающим ветром и ледяным дождем. В музее ночами - сверка чертежей с дневниками, печатание фотографий, тщательный осмотр найденного и чтение, чтение научных публикаций в поисках аналогий. Удалось добиться финансирования работ и рабочие (студенты, старшеклассники, местные крестьяне) получали "поденно" около трех рублей, что-то стоивших тогда. Но еще работавшие познавали свою историю. Показалось что-то под лопатой, и все всматриваются в это что-то, и напряженно ждут записи в дневник и занесения на план с фотографированием, после чего возникает краткая "пресс-конференция" о назначении находки, жизни тогдашних людей".

 

В.А. Падин (справа) с сотрудниками своей экспедиции
на фоне курганов. Кветунь, 1970-е гг.

Да, было бы удивительно, если бы такая многогранная личность, как Падин, оказалась только лишь исследователем древностей. Василий Андреевич, в лучших традициях изначального краеведения, был еще и просветителем. Помимо того, что им опубликовано 35 научных работ, вышло почти 200 его научно-популярных статей в региональных и районных газетах. Все вместе они могли бы составить настоящую энциклопедию Трубчевского края и заслуживают, на мой взгляд, издания отдельной книгой. Но это - дело будущего.

В.А. Падин читал во всех школах и техникумах Трубчевска, в селах и деревнях района сотни лекций, провел не меньше экскурсий. Часто приходилось ездить по деревням с выставками подлинных вещей, установленными на багажнике велосипеда, а затем на мотоцикле. Эту оригинальную передвижную экспозицию представили на Всероссийской выставке в Москве. Об этой выставке, получившей медаль ВДНХ, несколько раз писала даже центральная газета "Правда". Как активный музейщик, В.А. Падин стал членом Совета, координировавшего работу музеев стран социалистического лагеря. Много помогала Василию Андреевичу его жена, более тридцати лет работавшая старшим смотрителем.

 

"Мы работали без лукавства, - вспоминал Падин, - Иногда лекции в деревне заходили за полночь, и приходилось ночевать в клубе или идти домой по глубокому снегу. Была вера в то, что наши дела нужны людям. Однажды директор школы деревни Лужки, что в 35 км от города, попросил меня прочитать лекцию и я, конечно, согласился, думая одновременно зайти в деревню Юрово и взять найденный клад монет XVII века. Зима была довольно теплая и малоснежная и я, переночевав у директора школы, направился за кладом. На пути оказалась река Посорь и я, чтобы сократить путь, свернул с дороги и шагнул на лед, угодив в полынью, запорошенную снегом. Выкарабкался на берег и бросился в соседнюю деревню. В конторе МТС у раскаленной печи-буржуйки мне удалось просушить белье и шинель. Шла машина в Трубчевск, и мне предлагалось в кабине место, а я вновь пошел за кладом. Прогулка стоила мне двух коренных зубов и еще кое-каких осложнений, перекрытых интереснейшими экспонатами".

 

Как-то на приеме в Управлении музеев при Министерстве культуры Василий Андреевич сказал, что музей проводит раскопки курганов, но вместо ожидаемой похвалы начальник управления М.И. Каймова отчужденно одернула: "А кому нужны ваши курганы?!" А действительно, какова практическая польза от археологии? Каков ее экономический эффект? Вы скептически пожмете плечами, услыхав такой вопрос. И ошибетесь. Социально-экономический эффект от раскопок Падина оказался просто потрясающим. Дело в том, что его археологические работы доподлинно установили: Трубчевск, как город, сложился в 3-й четверти Х века. В итоге усилиями самого Падина и опиравшихся на его выводы и заключение Б.А. Рыбакова партийно-хозяйственных руководителей в 1975 г. было широко отпраздновано его 1000-летие.

 

"Как пробивали 1000-летие! - рассказывал Василий Андреевич, - Мне сказали: съездил бы ты в Москву, в Академию наук. Я - к Рыбакову. Он мне справку дал, что на основании раскопок Василия Падина Трубчевск датируется третьей четвертью X века. Привез в облисполком эту справку, а там дубина сидит: не пойдет, надо другую... Я снова в Москву, за новой справкой. Но, главное, надо было добиться согласия от Верховного Совета на празднование. Ведь речь шла об огромной сумме денег. В Совете министров надо было добыть справку о том, что справка за подписью академика Рыбакова является документом государственного значения и имеет юридическую силу. В Совмине был один наш трубчанин. Я к нему: помоги! Он: у нас не полагается…"

 

В.А. Падин (четвертый слева) с коллегами на посаде
старого Трубчевска

К празднику Падин с коллегами насыпал на месте раскопанных курганов некрополя Кветунь около 200 макетов насыпей, среди которых возвышаются 10 подлинных, специально оставленных. Посадили березы. В центре установили обелиск с поясняющим текстом. Возник музей под открытым небом, включающий остатки монастырской стены с башней, два яруса звонницы, трапезную, детинец, где жил князь с дружиной, и посад - место проживания ремесленников, купцов и прочего городского люда. "Просторные луга, синеющая вдали полоска леса, полевой беспредел производят огромное впечатление" - писал В.А. Падин. Это первый в Брянской области опыт реставрации и музеефикации археологических памятников.

 

"Трубчевский миллениум" дал толчок социальному и культурному развитию города: за несколько лет были построены многоквартирные дома, учебные комплексы, два Дома культуры, автовокзал, школа, общежития, современная больница. Лишь бессребреник Падин не получил практически ничего - ни почетного звания, ни награды, ни квартиры (и к началу XXI в. он все еще ютился в старом отцовском доме с холодным полом). Кстати, ничем закончились, разбились о мнение областного начальства и наши попытки добиться присвоения В.А. Падину звания "Заслуженный работник культуры" уже в 2000-2002 гг. Отговорка была совершенно нелепой: дескать, после рубежа в 60 лет такое звание давать не полагается. Правда, незадолго до кончины Падину вручили медаль от Ассоциации Малых городов России, да и то "по частям" - в марте удостоверение, в мае - саму награду. Впрочем, Падин не унывал и подшучивал - "Мне не впервой видеть, что на мне награды заканчиваются. Лишний раз съезжу в Брянск за батарейкой для слухового аппарата. Что медаль, вот книгу бы свою успеть увидеть…".

 

Холодный октябрь 1982-го. Последние раскопки в Кветуни

До самого последнего дня все мысли Василия Андреевича были о науке, о работе, о музее, до последнего дня он ходил на работу по короткому привычному маршруту. Музей за десятилетия стал ему вторым домом, если не сказать более, и не посвятить часть нашего рассказа истории музея было бы непростительной ошибкой.

 

Дом этот построил еще в 1905 г. житель Трубчевска Миклуха (быть может, дальний родственник того самого знаменитого этнографа Н.Н. Миклухо-Маклая), дом сдавался внаем под квартиру. Миклуха, которому в 1913 году было уже за восемьдесят, воспитывал внука Серафима - сына дочери, вышедшей замуж за некоего Хомченко. В школьные годы Серафим помогал основателю музея Поршнякову создавать в музее отдел природы. Музей же создавался как раз в доме Миклухи. В дальнейшем Серафим работал сначала на Трубчевской метеостанции, а затем фенологом в Сибирском филиале АН СССР и опубликовал ряд научных работ…

 

Падин вспоминал: "Как-то в 1950-х гг. в музей пришла пожилая женщина и с укоризной отметила, что в фундаменте музея не открыты отдушины. Был уже июнь, а я просто забыл это сделать. Пришлось извиниться. Тут я узнал, что она была хозяйкой этого дома - матерью Серафима. Феноменально! Столько прошло лет, а забота о родном доме жива".

 

Итак, музей был основан в 1919 г. Григорием Михайловичем Поршняковым - выходцем из местных либеральных дворян, ученым, бывшим помощником земского начальства. Облюбовав особняк в центре провинциального старинного городка, он стал собирать археологические находки, геологические и палеонтологические образцы, произведения народного творчества. Как вспоминал В.А. Падин, "большой интерес представляли картины талантливого художника Худякова, сменившего Трубчевск на Соединенные Штаты, восторг вызывали не только у детей чучела животных и птиц, мастерски изготовленные другом Поршнякова ученым - лесоводом Партанским". Составил Г.М. Поршняков и "Карту памятников старины в Трубчевском уезде": с его именем связаны первые археологические изыскания в уезде в годы советской власти.

 

Наступил "год великого перелома". Музеи, в связи с новой волной борьбы с религией, начали избавляться от икон и церковной утвари (в том числе имевших художественную и историческую ценность), и иных экспонатов, не отвечавших новой идеологии. На I Всероссийском музейном съезде в Москве в 1930 г. марксисты призвали "очистить музеи не только от хлама старинных вещей, но и от человеческого хлама". Под "хламом" подразумевались "старорежимные" сотрудники, интеллигенция дореволюционной закваски. Гонениям на краеведение был дан официальный старт. Поршняков был отстранен от работы. В 1930-1932 гг. музей возглавлял Павел Николаевич Гоголев. Музей при нем, по свидетельству археолога К.М. Поликарповича, поражал, с одной стороны, все еще огромным объемом материала (особенно керамики неолита и раннего железного века), а с другой - невозможностью работать с экспонатами, хранящимися в полном беспорядке. Пришедшие вослед "идеологически подкованные" невежды разворовали картины, книги, вещи. "Музей опустел настолько, что один из "проверенных" директоров сушил постоянно в нем сети - предмет главной своей деятельности" - говорил В.А. Падин. Экспонаты, которые нельзя было обратить в личную выгоду, были свалены в кучу.

 

Лишь позднее, в 1936 г. в музей вдохнул жизнь новый директор В.П. Левенок, пригласивший на работу и В.А. Падина. Музей был отремонтирован, заново создана экспозиция, которую Левенок и Падин снабдили даже собственноручно сделанными макетами городищ и курганов. Консультации давали музею известные археологи того времени - М.В. Воеводский, К.М. Поликарпович, Е.А. Калитина. Фондам из Трубчевска откровенно завидовал даже Орловский областной музей. Но грянула война. Музей не был эвакуирован и в итоге значительную часть экспонатуры, собранной в 1930-х гг., вывезли немцы, бежавшие из города в сентябре сорок третьего. После второго разгрома под руководством нового директора - Падина - удалось собрать более 30 тысяч подлинных экспонатов, среди них есть уникальные. Но не все и в послевоенной истории Трубчевского музея, которая неразрывно связана с биографией Падина, было безоблачно. Спасать музей приходилось не только от нацистских оккупантов.

 

"Надо сказать, мне секретари райкома КПСС помогали, они прекрасно понимали, что такое музей, что он значит для города - вспоминал Василий Андреевич, - но как-то нашелся такой секретарь, который захотел музей разгромить". В содружестве с председателем райисполкома он задумал здание музея передать Дому пионеров, а экспонаты отправить в Ильинскую церковь на окраине города. "Зачем ты противишься нашей задумке? Работаем мы сегодня, а завтра придет кто-то другой" - давили на Падина. Ценой мучительной борьбы победить невежд удалось. Сохранился документ и о второй попытке разгрома музея. "Посмотрите, - говаривал Падин, - какие все-таки остолопы руководили страной: Горсовет 28 февраля 1988 года решил снести здание краеведческого музея, открывшего 1000-летие города, чтобы на этом месте построить Дом Культуры". Опять борьба, опять нервы, опять скандал. Но в результате музей уцелел. Посягали на музей и невежды более высокопоставленные. Так, отличился ГИПРОГОР - Воронежский институт проектирования городов, разработавший план застройки Брянщины, утвержденный Облисполкомом. По этому плану на месте музея должен был стоять… ресторан. А музея на плане не было вообще.

 

Спасти музей на этот раз Падину помог интеллигентный зам. председателя облисполкома Васильев. План был пересмотрен.

 

Много интриг разворачивалось вокруг фондов - дескать, зачем уникальные вещи районному музею? Как-то приглянулось областным чиновникам Евангелие XVII в., с роскошным серебряным окладом и позолотой. Поступила команда: передать Брянскому музею. Падин отстоял. Покушались из областного центра и на уникальную, собранную по крупицам библиотеку (даже библиотеке областного музея до нее, честно говоря, далеко). Не вышло. Была жестокая борьба за пушку, понравившаяся музейному сотруднику из Москвы. Пришло распоряжение Областного управления культуры: "Немедленно отправить автомашиной противотанковую 45-мм партизанскую пушку ... в город Брянск для последующей ее переправки в музей Вооруженных Сил СССР". Пришлось Падину подключить бывших партизанских командиров, тех самых, которым в годы войны он сообщал сводки Совнинформбюро. На обкомовский окрик "Вот этот упрямец не хочет, чтобы ваша пушка работала в Москве", видавшие виды старики-ветераны спокойно ответили: "Мы хотим, чтобы она работала там, где мы воевали". И опешивший чиновник, как вспоминает Падин, раздосадовано махнул рукой.

 

Однажды областное управление культуры дало деньги на перестройку экспозиции с условием, что оформительские работы будут выполняться брянскими художниками. Падин же, заранее осмотрев экспозиции многих музеев области, увидел, что они сделаны "на одну колодку" После этого, купив картон, багет, бумагу и краски, он провел работы собственными силами, не выполнив строгие указания областного начальства. Разразился скандал, но приехавшая комиссия Министерства Культуры одобрила работу, ибо экспозиция "имела свое лицо". Пытались наказывать директора Падина и за то, что "занимался наукой, а не показом ".

 

Книга В.А. Падина "Трубчевск", пережившая уже два издания (далеко не каждая имеет такую счастливую судьбу!) также имела все шансы вообще не увидеть свет: в конце 1960-х в соавторы настойчиво напрашивался один из секретарей Брянского обкома партии, запрещавший издание. Решил проблему визит Падина в Москву, на Старую площадь. Любезно принявший историка работник ЦК КПСС умерил пыл назойливого "номенклатурного соавтора". Книга, которую теперь читают тысячи людей, пошла в печать. "Нельзя идеализировать то, что было раньше, - говорил потом Василий Андреевич, - но можно было найти какую-то правду, а сейчас не найдешь ее совсем. Всюду ералаш".

 

Когда Василия Андреевича полушутя-полусерьезно спрашивали о секрете долголетия - может, дескать, питаетесь как-то особенно, он отвечал: "Я ел все, что попадалось. Мясо? Мясо ел, когда оно было. После революции голодовки были бесконечные, мы хлеба-то почти не видели до 30-х годов. Дело в том, что я очень много ходил. Чтобы поддерживать себя, нужно много ходить, работать много. Я исходил всю Брянщину на своем "одиннадцатом номере". Я все время на ногах, все время в движении". После 90-летнего юбилея Падин говорил, что чувствует себя лет на шестьдесят, и добавлял, что, видимо, его поддерживает фанатичная устремленность, увлеченность своим делом, и бесконечные переживания за судьбу дела всей жизни.

 

Археолог и краевед Василий Падин и физик
Александр Кушелев с дочерью в кабинете почетного директора
Трубчевского краеведческого музея. 21.07.2002.

А для волнений причин было немало и в последнее десятилетие. "В 1987-м просто сдуру передал полномочия другому, хотя меня на пенсию никто не выставлял, - рассказывал археолог - Меня часто подводила моя доверчивость". Падина сменил на посту директора его приятель из бывших партработников. Но вместо "заслуженного отдыха" неожиданно начались невеселые, полные тревог за музей дни, новые претензии на соавторство в научных трудах, нелепые обвинения. Беда не приходит одна: ушла из жизни супруга Василия Андреевича, а сам он, оставшись одиноким стариком, неудачно сломал ногу. Голодал. Мерз. Но от помощи интеллигентно отказывался. Чтобы выжить в период страшных гайдаровских "реформ", ученому с мировым именем пришлось продавать на барахолке личные вещи, мебель из дома…

 

В середине 1990-х была еще одна смена директора и на какое-то время музей, по словам Падина, вообще превратился в "подпольный райком" - там проходили партсобрания, писали лозунги к митингам. Но даже в эти невеселые для музея дни Падин оставался его сотрудником (а с некоторых пор, усилиями его друзей и коллег занял пост "Почетного директора музея" - по аналогии с почетным директорством его друга - академика Б.А. Рыбакова). Василий Андреевич ежедневно приходил на работу, разбирал огромный, накопившийся за десятилетия архив и подготавливал новые научно-популярные статьи в прессу. Часто вел и экскурсии - рассказ Падина можно было слушать, без преувеличения, часами.

 

Новые перемены в руководстве музея, свершившаяся не без своевременного и удачного вмешательства областного Управления Культуры, Василия Андреевича успокоила. Учреждение возглавила историк, в прошлом преподаватель Трубчевского педагогического колледжа - Татьяна Александровна Обыденнова. Музей ожил, начал обновляться, появился выставочный зал, извлекли из фондов на всеобщее обозрение ранее неизвестные посетителям экспонаты, начали осуществлять интересные проекты. "Ну вот, - сказал мне в марте 2003-го Василий Андреевич, - музей наконец-то в надежных руках, теперь и умирать можно…" "Не торопитесь, - отвечал я, - в сентябре еще выступите с лекцией перед моими студентами!" Но жить ему, действительно, оставалось три месяца…

 

Как-то на вопрос "Хотели бы Вы прожить хотя бы день своей жизни по-другому?" Падин, подумав, ответил: "По-моему нет. Много, конечно, было тусклых эпизодов, но ни одного дня я бы не вычеркнул".

 

"Вы говорите, что время проходит? Время стоит, а проходите вы!" - гласит древняя мудрость. Словно само Время стоит древний город Трубчевск над несущей свои воды на юг Десной. Многое менялось вокруг за прошедшие с основания города столетия. Многое, очень многое успело поменяться и в течение противоречивого и, порой, как любил говорить Василий Андреевич "ералашного" ХХ века. В прошлом уже Российская Империя, в прошлом уже и РСФСР, и коммунистический Советский Союз. Новое имя у страны, новый строй, новые люди. Но есть и то, над чем время оказалось не властным. Курганы Кветуни. Соборная гора. Бессмертные строки "Слова о полку Игореве"… И десятилетиями не менявшийся Василий Падин, еще при жизни ставший неотъемлемой частицей тысячелетней истории родного города.

кандидат исторических наук,
начальник Сеймско-Деснинской первобытной экспедиции
доцент Московского государственного социального университета
А.А. Чубур

В начало страницы


По вопросам, связанным с размещением информации на сайте, обращайтесь по адресу: Владимир Еременко

При использовании материалов, опубликованных на сайте, ссылка обязательна
© В.А. Падин, 1999 (текст, илл.), А.А. Чубур (предисловие, прил. 2,3,4,5), Е.М. Лёвкина (прил. 3), В.Е. Еременко 2004 (интернет-версия)

Оптимизировано для Internet Explorer 800х600 Страница обновлена 10.01.05